На скамье подсудимых

Кого люблю, того обличаю.

Откр., 3:19

1. Некоторым может показаться, что кодекс, зако­ны, суд, ответственность — слишком сложные, непсихологические и неприменимые для полного человека категории. Ведь существует масса книг, рассказывающих о том, что психология, психоте­рапия помогают стать таким, каким хочется быть. По телевизору обещают средства легкого сниже­ния веса. Л специалистам, реально работающим с проблемой, задают вопросы: «Ну почему вы не сделаете так, как мы хотим?», «Ну зачем все эти слова говорите?», «Вот я читала все наоборот, и мне никто не говорил, что для снижения веса нуж­но почувствовать себя виноватым, что нужна от­ветственность, что потребуется суд».

2. Возможно, вы просто читали не те книги? Есть и другие, более честные, о том, как улучшить жизнь. И в этих книгах пишется о пользе праведной жизни, о важности внутренней дисциплины ума, о том, что одержимость излечивается наказанием. 13 этих источниках сообщается, что человек дол­жен без помощи психологов уметь различать гре­ховность и праведность, разумность и глупость. А чтобы легче было принимать правильные ре­шения, существовали и свои способы воспитания. Чего, например, стоят такие поучительные мето­ды: гордецов подвергали колесованию, завистни­ков бросали в ледяную воду, потакающих чревоу­годию заставляли есть крыс и жаб. похотливых от­правляли на костер, гневливых заживо разрывали на части, алчных варили в масле, а потакающих праздности бросали в яму со змеями.

3. И хотя подобные способы спасения заблудших душ остались в прошлом, ваши проблемы и ваш липший вес по-прежнему свидетельствует о том, что по-легкому, по-простому отделаться не удастся. Ваше прошение не наступило. Да и наказания-то еще не было. «Как это не было наказания, - спро­сите вы, — а болезни, страдания, обиды?» Все это было и, безусловно, неприятно, но эти неприятно­сти лишь результат уклонения от наказания. Вы и на суде-то не были, не выслушали приговор, не приняли обязанностей и не получили права быть стройным.

4. Вы можете сердиться, нервничать, возмущаться, но держите себя в руках, как в том самом зале суда. Вам необходимо принять удобную, по взбадрпва- ющую вас позу. Как будто перед вами сидит очень авторитетный человек, от которого зависит ваше настоящее и будущее, который может повлиять на вашу судьбу в зависимости от того, какое впе­чатление вы на него произведете. Вы не должны быть расслаблены, но и не должны быть слишком напряжены. Вам необходимо быть бодрыми и го­товыми.

5. Вспомните несколько дней своей жизни, когда вы жили по-настоящему, правильно, праведно, по правде. Не только в уме, не только на словах, но всем своим существом, душой и телом, и, воз­можно, вы знаете, что такое действительно жить. Но сегодня этого нет. Из переедания, лишнего веса, привычных самообманов и защит вы создали панцирь, укрывающий вас не только от жизни, но и от суда. Однако вы не можете навечно превра­титься в улитку. По крайней мере не в этой жизни. Вы страдаете, просите помощи, злитесь на тех, кто не помог или обманул, носите на себе груз обид, страданий и затруднений. Вы считаете, что изме­нения маловероятны. И что особенно прискорбно, вы действительно правы. Вы нарушили законы, но не были привлечены к суду, вы были виноваты, но вины не приняли. Вы хотели избавления, но не покаялись. И шаги, которые следует предпринять, направление, в котором следует двигаться, неиз­вестны.

6. Между тем всё, что требуется, — это отдать себя в руки правосудия. Но чтобы при этом не стать жертвой произвола или чтобы не возник соблазн произвольно сорваться в самый ответственный момент, уясните следующее. Представим ситуа­цию, действительно равноценную суду. Вы оказа­лись в роли обвиняемого на суде с участием само­го лучшего в мире адвоката, то есть опять же само­го себя. Защищая себя, вы, естественно, надеетесь уйти от ответственности.

7. Вы говорите: «Почему другие не следят за собой и остаются стройными? Почему я ограничиваю себя во всем и переживаю, а они нет? За что мне все это? Почему я должен все это делать? Почему лишний вес просто не может исчезнуть?» — «Все это от того, — говорит обвинитель, — что вы — личность, индивидуальность. Вы — свободное и от­ветственное существо. И именно вы отвечаете за свою собственную жизнь, вы отвечаете за выбор быть толстым или стройным. Не родители, не го­сударство, не промышленность, не природа и даже не ваш несчастный организм, а именно вы. И все, что с вами происходит, — это суд и приговор имен­но вам. Вы считаете это несправедливым? Может, и так. Но приговор в виде лишних килограммов вынесен, и с ним придется считаться.

8. Выдвигая обвинения, мы делаем лишь первые шаги на пути помощи. За обвинением должно сле­довать наказание. И особенность нашего наказа­ния в том, что оно не имеет никакого отношения к причинению ущерба и нанесению обиды. Это, скорее, похоже на помощь высокой пробы. Когда любящий родитель осознанно наказывает ребен­ка, когда мудрый учитель наказывает ученика, когда дальновидный руководитель наказывает подчиненного, — они дают наказы. Человеку по- называют, что можно и должно по-другому, иначе, лучше. Естественно, если сюда не примешивается отыгрывание своих проблем, страхов и амбиций. В заботливом наказании тот, кто наказывает, ис­пытывает больший нравственный дискомфорт и большие трудности, чем наказуемый. Более того, наказанный человек, обогащенный наказом, чув­ствует себя лучше, проще, яснее, увереннее. Он получил поддержку!

9. Как-то мы проводили тренинг, посвященный инициациям, в одной части которого мужчины помогали женщинам стать женственнее. Один из участников назвал этот тренинг «выбиванием из женщины бабы». Со стороны (хорошо, что не было посторонних) выглядело все очень драматично — женщина в плотном кольце мужчин оказывалась в крайне затруднительной ситуации. Мужчинам же надо было со всей ответственностью разграни­чить свои агрессивные импульсы в адрес женщи­ны от силы необходимого воздействия, помогаю­щего женщине принять слабость. Думаете, для кого эта практика стала большим испытанием? Конечно, для мужчин. Воспитанные, цивилизо­ванные, местами утонченные и временами дели­катные мужчины говорили, что для них это было тяжелым испытанием. Это была проверка их ре­альной мужественности, способности преодолеть свои страхи, сомнения и помочь женщине. Жен­щины же выходили по-настоящему обновленны­ми и благодарными. В своей жизни прежде они не могли получить столь важного наглядного урока своей женской слабости. В своем обычном окру­жении такая помощь для них была невозможна. Мужчин, выходивших из леса, они встречали глу­боким поклоном.

10. Остановитесь, подумайте, что есть наказание для вас? Что делает его эффективным? Что страш­нее: боль от маминых подзатыльников, упреки, высказанные от беспомощности, или когда отец не простит? Мама посердится, накричит — и все, она заранее простила. А отец может и не простить, поэтому ребенку страшно. «Мама могла нас шлеп­нуть, прикрикнуть на нас, поругаться. Отец ни­когда не бил. Но мы его жутко боялись. Если были в чем виноваты, всегда просили, чтобы мама погово­рила с ним, защитила нас». И со стороны отца это не техника и не педагогический прием, просто он действительно так любит своих детей и наказыва­ет требовательно, по-мужски проявляя волю.

11. А теперь поставьте себя на место судьи и оцени­те, насколько это непростая роль? Представьте, что вы сами вершите суд, например, на уголовном процессе, обвиняя кого-то в краже. Кто-то пусть ищет доводы в пользу вины, кто-то — в пользу оправдания, а вы должны судить. И представьте, что ваша проницательность и опыт совершенно точно подсказывают о наклонностях подсудимо­го. Вы знаете, что будет, а чего не будет делать этот человек. И вот что интересно! Если вы знаете, что он украл, знаете, зачем и почему, а также знаете, что он и впредь будет воровать, что в этом случае означает «судить»? Можно предположить, что тут мы быстро договоримся. Если совершенно точно, что подсудимый ворует и будет воровать впредь, то правильней на всю жизнь посадить его в коло­нию (комфортно организованную), где не будет возможности завладеть чужим. Он станет не во­рующим, а работающим. Это будет справедливое и, главное, полноценное наказание. Не смерть, не попустительство, а наказание, от которого выи­грают все, включая наказанного. Внешние сте­ны будут для него заменой несформированных внутренних ограничений совести, и он совершит меньше ошибок.

12. А теперь представьте, что вы точно знаете о том, что тот, кого вы судите, больше никогда и ни при ка­ких обстоятельствах не украдет. Какой будет суд? Срок его заключения надо максимально сократить или вынести условный приговор. Именно так мы поступаем в отношении многих проступков наших детей. Мы наказываем их символически, условно, зная, что, взрослея, они избавятся от желания на­рушать законы, им это станет НЕИНТЕРЕСНО. Но какое-то наказание в нужное время может быть необходимо. Получается, что важен неконкретный проступок, а прогноз. С учетом будущего одно и то же преступление будет совершенно разным со­бытием — Nullum intra se vitium est\ Справедливо, если и приговоры им будут разные.

13. С лишним весом все точно так же. Если иметь в виду прогноз, то дело не в том, что вы переедали в прошлом, и не в том, что переедаете сейчас. Вы можете приготовиться, набраться сил и почув­ствовать тот момент, когда будете точно знать, что выросли из желания переедать. Важно понимать, что вот это вы впредь постараетесь не делать, а вот это однозначно прекратите раз и навсегда. Имен­но от вашего выбора будет зависеть смысл суда, где выясняется, кто вы и каковы ваши помыслы. Допустим, вы, говоря в сердцах слова «убить тебя мало», на самом деле никого не убивали в своей жизни. Но можете ли вы быть уверены, что никог­да и ни при каких обстоятельствах этого не совер­шите? А если будет угроза жизни вашему ребенку и уничтожить потенциального убийцу — един­ственно возможный способ спасти ребенка? Поя­вились сомнения, можете ли вы быть абсолютно уверены теперь, что никого и никогда не лишите жизни? Но зато вы можете быть уверены на все сто процентов, что никогда, ни при каких обстоя­тельствах не будете есть человеческое мясо и пить человеческую кровь.

14. Извините за неприятный пример. Но он помогает ясно понять, что означает решение, принятое раз и навсегда, на всю жизнь. Возможно, примеры мо­гут быть и другими. Огромное количество людей на свете в какой-то переломный момент жизни раз и навсегда принимает решение не употреблять ал­коголь. Как будто его нет в их Вселенной. Можете ли вы так категорично сказать, что больше никог­да, ни при каких обстоятельствах не вернетесь на путь медленного самоубийства через переедание? Вряд ли. к такому решению нужно еще прийти.

15. Здесь будет важна ваша, как говорят психологи, самоидентификация. Если вы толстяк, цепляю­щийся за привычки, свойственные всем толстя­кам, если ваши отношения с едой составлены по сценарию фильмов ужасов, если вы приучили себя жаловаться, вынуждая других жалеть вас, если вы не верите, что своими силами можете решить проблему — переедание останется вашим уделом. Если же вы человек, сохраняющий веру в себя, знаете свои способности и способны с надеждой смотреть в будущее, если вы поняли преимуще­ства жизни без перееданий — вы стройный. И это не зависит от массы тела на текущий момент.

16. Ваша самоидентификация будет влиять на то, ка­кие ответы вы найдете на свои вопросы: «Почему одни справились, а другие только на время сбросили вес? Почему одним можно, а другим нельзя. Почему одних простили, а других продолжают судить?» Суд этот не может быть уравнительным по той причине, что все люди отличаются друг от друга. Одни принимают вину без обвинителя, а другие ускользают от самых прямых обвинений. Важно не что вы делаете, а насколько вы ответственны за по­следствия. Жизнь продолжается, и для раскаяния можно использовать даже последнее мгновение.

17. Однако не вздумайте надеяться, что, поскольку все уникальны, ваша уникальность исключительно позитивна. Это будет нашептывать ваш адвокат — проходимец и корыстный лгун, а вовсе не побор­ник законов. Внутренний адвокат попробует вы­тянуть вас на поруки. Мол, «мы сами тут сейчас честно осудим себя и примерно накажем. А потом станем послушными исполнителями предписании и начнем жить по закону». И все эти благие ожида­ния сбудутся, потому что прошлые преступления не от вас, а оттого, что в жизни бывало непросто и нелегко. Много работы, маленькие дети, не хвата­ло денег в молодости, стало мало желаний в старо­сти. Конечно, все это так, на то он и хитроумный адвокат, и речь его будет похожа на правду. Но самое главное, способное раз и навсегда прекратить преступления, он не скажет.

18. Благодаря этому адвокату многие из обычных преступников развращаются безнаказанностью и становятся рецидивистами. Они уверяют, что больше никогда не будут преступать закон, демон­стрируют раскаяние и примерное поведение ради досрочного освобождения. Но, выйдя из тюрьмы, совершают преступление в первые же часы.

19. Ваш адвокат не назовет истинной причины при- говоренности к лишнему весу. Он не скажет, что она от того, что вы не верили в очевидное — в НЕИЗБЕЖНОСТЬ НАКАЗАНИЯ. И опере­точный самосуд не поможет, «самому судить — не рассудить». Так, например, у людей с интеллекту­альными трудностями есть хитрости, которые ка­жутся хитроумными только им самим, а большин­ство воспринимают их как что-то детско-наивное. Толстяк, честь ему и хвала за это, хоть он и приду­мывает себе разные уловки, сам верит в них лишь первые три секунды, а потом понимает, что соврал себе. И в следующий раз он готов поступать так же. Поэтому необходим суд внешний, суд челове­ческий — людской суд. А если и он окажется не­достаточно строгим, если и здесь помогут адвокат­ские «отмазки», то уж избежать высшего суда — судьбы — не удастся точно.

20. О том, как важно понимать неизбежность наказа­ния, рассказывает одно горное предание — исто­рия из Дагестанского седа. Журналист повествует о том, что на этой земле прошло много войн, про­лилось много крови — и родной, и чужой. Но вот мелкого криминала здесь не было никогда.

— Кто-нибудь за этим столом может вспом­нить, чтобы среди жителей нашего аула случилась хотя бы одна драка? Или чтобы один местный жи­тель убил другого? Или обругал грязным словом? Или изнасиловал? Или обокрал? — спрашивает сво­их односельчан уважаемый старец.

Все как один отвечают:

— Нет, дядя Гусейн, не помним.

— А помнит ли кто-нибудь, чтобы в нашем ауле когда-нибудь кого-нибудь наказывали тюрьмой? Или казнили? Или отрубали пальцы? Или хотя бы угрожали совершить что-нибудь из того списка, ко­торый я тут назвал?

— Нет, дядя Гусейн... нет, дядя Гусейн... нет, дядя Гусейн... — снова разнеслось по залу.

— А знаете почему? — аксакал обращается к журналисту.

— Потому что люди у вас в ауле живут хоро­шие, — неуверенно предполагает тот.

— Люди здесь живут обычные, — хмурится дядя Гусейн. — Просто у нас есть один красивый горский обычай.

Если в ауле кто-нибудь из мужчин набедокурил, повел себя недостойно, обругал женщину, обокрал старушку, избил, покалечил того, кто заведомо слабее, или просто неуважительно отнесся к очень достойному человеку, тут же собирался Совет старейшин. Но не для того, чтобы послать гонца в прокуратуру. И даже не затем, чтобы назначить наказание, связанное с физическим воздействием. Нет, Совет старейшин в таких случаях выносил ко­роткий приговор: «гъарч». Но это самый страшный приговор в нашем ауле.

Наутро все пять тысяч местных жителей как один строились в длинные колонны и направляли свои стопы к дому правонарушителя. С торжествен­ными песнями, воинственными плясками и боевыми знаменами. Впереди шел самый уважаемый человек села. В вытянутой вперед руке он торжественно держал короткую деревянную палочку, размером не больше эстафетной. Это и есть он — «гъарч » .

На языке жителей села это слово означает «пал­ка позора», которую старейшина вручал провинив­шемуся с самым серьезным лицом, сопровождая на­граждение примерно следующими речами: «Тебе, о великий, сильный, благородный Юсуф, который, проявив чудеса храбрости, обидел старушку Патимат, вручаем мы это боевое оружие. Носи его и не забывай, что ты гордость нашего села. Да про­славится имя твое в веках, и подвиг твой да будут помнить потомки». После этого весь аул начинал праздновать «великое событие», а тот, кому этот праздник был посвящен, не знал, куда провалиться от стыда. Эту палку он был обязан носить с собой до тех пор, пока не набедокурил кто-нибудь другой. При этом любой житель аула, включая женщин и детей, имел право остановить его и проверить — на месте ли его боевая палка. Но, как правило, вскоре по­сле ее вручения «кавалер гъарча» исчезал в неизвест­ном направлении, и никто не пытался его искать.

21. В некоторых случаях принятие обвинения может быть достаточным для снятия вины, оно освобож­дает от наказания или делает его условным. Есть только одно «но». Это случится, если вы сами себе предельно серьезно, мобилизовав все свои душев­ные силы, не от страха, а по совести скажете при­мерно следующее: «Я прошу моих близких, прошу Бога быть свидетелями моих слов. Я желаю быть стройным, я устал обманывать себя и других, я навсегда оставлю это в прошлом. Я готов навсегда оставить в своем прошлом сладкий грех преступле­ния. Я расстаюсь с перееданием навсегда!»

22. И не будет в вашей жизни больше проблем с лиш­ним весом. Правда, останутся все остальные про­блемы. Что еще раз докажет вам, что не в жизнен­ных проблемах было дело. С вами останутся и тре­воги, и одиночество, и разочарования, и обиды. Но лишнего веса в вашей жизни уже не будет.

Полезная информация

Поделиться с друзьями:

  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Мой Мир
  • Facebook
  • Twitter
  • Блог Я.ру
  • Одноклассники

Посмотрите другие записи:

Комментировать

Реклама
Топ-25